Художник станковой и монументальной живописи. В течение многих лет являлся членом художественного совета Липецких художественно-производственных мастерских, членом республиканского экспертного совета по монументальному искусству.
Участник областных, региональных, всероссийских, всесоюзных и зарубежных выставок. На счету художника большое число персональных выставок.
Работы находятся в Липецком областном художественном музее, Липецком областном краеведческом музее, Елецком краеведческом музее, Белгородском государственном художественном музее, Камчатском краевом художественном музее, Воронежском областном художественном музее им. И.Н. Крамского, в «Центре изобразительных искусств» (Липецк), Галерее Назарова (Липецк), в собрании А.Н. Козлова (Воронеж), А.Н. Нехорошева (Липецк), личных коллекциях в России, Канаде, Индии, Италии, США, Франции, Югославии, Южной Корее и других странах.
Татьяна Нечаева, искусствовед
Имя Евгения Сальникова – одно из ключевых в художественной жизни Липецка второй половины XX – начала XXI столетий. Художник ярчайшей индивидуальности, он принадлежит к плеяде таких мастеров, как Виктор Сорокин, Александр Сорочкин, Вилен Дворянчиков, Виктор Королев, Юрий Гришко и других, стоявших у истоков формирования областной организации Союза художников. Искусство Сальникова, отличающееся свободой формотворчества, позволяет лучше понять своеобразие липецкой локальной школы.
Важная особенность творчества Сальникова – достоверность в откровенной условности изображения. Веризм для него – ложь, выдумка – правда, «возвышающий обман», которому безоговорочно веришь. Сальников не художник натуры – художник своих переживаний, мыслей, представлений. Он транслирует свои впечатления, трансформируя их в образы – через сюжеты или надсюжетно, через ощущения, состояния, через пластику, колорит, живописную экспрессию. Он пишет легко и быстро, следуя замыслу или влекомый сиюминутной идеей. Его живопись подвижна, композиция вырастает будто играючи. Творческие мучения не для него. В работах сохраняется вольность и радость самого творческого действа. Во многих его композициях превалируют мажорные тона, но порой сквозь них прорываются драматические аккорды. При большом разнообразии колорита он пристрастен к особым, для него характерным, звучным, фовистским оттенкам синих, зеленых, желтых, лиловых, холодных розовых цветов. Сальникову присуща особая логика мышления, гипертрофированность чувствования, причудливость вымысла, гротесковость высказываний. Его работы привлекают фантазиями и загадками, иносказаниями, намеками, зорко подмеченными деталями, метафорами.
Блистательный профессионализм позволяет художнику работать в различных видах, жанрах и направлениях искусства. Он всегда неожиданный и всегда узнаваемый. Дух экспериментаторства ведет его к поискам нового. Для Сальникова важно делать то, чего еще не было в искусстве. Устремляясь в направлении «чего еще не было», он наносит на холст краски – густые и жидкие, текучие, позволяя им произвольно располагаться на поверхности, и чем эффект случайнее, тем желаннее. Цветовые пятна, вступают в отношения – обособляются, прихотливо смешиваются, перекликаются. Они будят воображение. Тут и начинается чудотворство. Художник гармонизирует красочное буйство мазками, точными по месту, цвету, характеру и масштабу. В работах, созданных подобным способом, есть образность, есть нечто до боли родное или нездешнее, но будто бы виденное, может, во сне. Они невольно включают зрителя в увлекательный процес узнавания. Здесь присутствует магия сотворчества, картина не отпускает, заставляет блуждать по ней взглядом, выискивать новые детали, разгадывать их смысл или просто любоваться.
Живописные импровизации доставляют Сальникову наслаждение. Спонтанно возникшие композиции он может мгновенно преобразовать в фантазийные пейзажи, натюрморты, сюжетные истории. А если они остаются нетронутыми, перед зрителем предстают удивительной красоты и выразительности абстрактные вещи, хотя сам он называет их ассоциативными. Именно абстрактные работы стали темой нынешней персональной выставки Евгения Павловича Сальникова в нашей галерее.
Евгения Углова, художник, искусствовед:
Это мастер ныне редкого монументального искусства. В советское время он украсил росписями интерьеры многих общественных зданий, но сегодня занимается исключительно станковой живописью. «Там была серьёзная социальная тема. Я был молодой, смелый, умный, а теперь старый и слабый, поэтому перешёл на пейзаж и натюрморт», — говорит о себе художник в одном из интервью. Но мы думаем, что это всё же не так, ведь Искусство измеряется не квадратными сантиметрами.
На выставках Сальников выделяется своей живописной манерой. Это яркая, интенсивная, иногда кричащая живопись. Это цветные звуки, нанесённые энергичной рукой, это мелодия и танец. Изображённое — намеренно изменяется, искажается. Угадываемое — трансформируется в абстрактное. Нет пейзажа, не дополненного смысловыми и красочными слоями прошлого и выдуманного. «Вот неплохой автопортрет, но… слишком похожий», — говорит Сальников, разглядывая холст. В интерьерах и жанровых картинах ощущается влияние Матисса и остальных гениев авангарда. Но всё же художник пришёл не к ним, а к себе, и продолжает идти в этом направлении. Можно сказать, что смысл живописи Сальникова — сама живопись.
Интересный биографический факт — родственники Сальникова по материнской линии происходили из семьи Клюевых. То есть бывший городской голова Митрофан Алексеевич Клюев, памятник которому стоит около Театра драмы — предок художника. Евгений Павлович – коренной липчан, сорок лет он прожил в доме Быханова на улице Ленина. Но Сальникову приятней называть её улицей Дворянской, а Плехановский спуск — Кореньковой горой. Потому что Липецк для него остался таким, каким был в его детстве, послевоенным и провинциальным.
Мы действительно ощущаем эту эмоциональность, кипучее творческое пространство вокруг нас – это мастерская художника. Она находится в самом центре города, однако мало кто обращает внимания на ветхую теперь дверь Художественного фонда. Входишь и здороваешься с гигантским мольбертом, в углах видишь пачки ДВП, покрытых живописью, кисти, краски, банки с непереводимым чаем, звуки радио, коллекцию белых чайников, подоконники с метровыми растениями и сухоцветы в вазах. Десятилетиями обжитое пространство, наполненное творческим счастьем и отчаянием.
Мастерству живописи Сальников учился одиннадцать лет: в 1953–57 в Ельце в Орловском художественном училище (ныне Елецкое государственное училище им. Т.Н. Хренникова), куда он поехал поступать по следам своего друга Виктора Соболева; в 1957–63 в Московском художественном институте им. В.И. Сурикова в мастерской А.А. Дейнеки.
Евгений Павлович Сальников о себе:
«Мои вот эти так называемые ассоциативные композиции, если их дать другому художнику, он наверняка продолжит. Но не то, что я увидел, а свое. В моих подготовительных холстах можно очень многое увидеть, чрезвычайно многое. Эти холсты можно переворачивать, как угодно, и всегда в них что-то находится конкретное. Надо только внимательно посмотреть. Из моего хаоса можно вытянуть очень многое, весь мир.
Я на некоторые работы смотрю и не понимаю, как это получилось. Начинаю вспоминать, с чего я начинал, почему я на этом остановился – кто знает? Но рационализма точно нет, ноль. Ассоциативность. И в этом эгоистическое удовольствие. Но оказывается, мой эгоизм кому-то тоже приятен. Вот в чем дело.
Мне часто хочется переделать работу. Но меня что-то останавливает. Может, потому что так больше никогда не напишется. Все идет не от головы даже, а от руки. Думаю, что любое движение человеческой руки несет в себе информацию – точка, линия, все что угодно, упавшая на холст случайно краска – кроме энергетики там обязательно заложена информация. Что-то такое есть. Надо только найти объяснение.
Абстрактные работы все равно несут информацию – эмоционально-эстетическую. У Кандинского все реально. Рисует линию, но линия – реальная вещь, находящаяся на плоскости. Разве луч солнца не линия? А сучок березы засохший? Это тоже линия, только объемная, а Кандинский перенес ее в двухмерное пространство. Почему-то это называют абстракцией.
Интенсивность цвета? Это пришло очень неожиданно для меня, не знаю, откуда. И я не замечаю здесь какого-то бешенства цветов. Говорят, что меня нельзя ни с кем спутать, в первую очередь, из-за ярких красок. А мне кажется, что обычные краски, вот они. Я просто нахожу удовольствие возиться с краской. Я получаю удовольствие, когда само по себе начинает проявляться, проявляться и – оп! – вот оно».
А.А. Любавин, ректор МГАХИ им. В. И. Сурикова,
Академик Российской академии художеств, вице-президент РАХ
(Из выступления на открытии выставки Е.П. Сальникова. Елецкий художественный музей, 8 июня 2024 г.)
Творчество Сальникова для меня открытие. Я не знаком лично с Евгением Павловичем, но слежу за публикациями о нем в книгах и соцсетях. Его выставку в Ельце, где он начинал учиться, можно назвать знаковой. Елец тесно связан с Суриковским институтом. Не только Сальников окончил наш институт, но и Виктор Сорокин, преподававший в елецком училище, и работающий в этом городе мой однокурсник Павел Попов, – выпускники Суриковского.
Выставка Сальникова побуждает к размышлению об искусстве. В каждой работе видно, что помимо сюжета там есть определенная пластическая задача. Вертикали, горизонтали, цветовые акценты… Его тайну не раскроешь сразу. Есть чему учиться.
Когда в возрасте 9-10 лет я попал в Эрмитаж и увидел живопись Рембрандта, Веласкеса, Леонардо да Винчи, Рубенса, я понял, что так никогда не сумею. Поднялся на третий этаж и увидел: Матисс, Пикассо, Ван Гог… Слава Богу, я так смогу! И только спустя годы, став художником, понял, что эта кажущаяся легкость и есть главная трудность, и есть главная тайна, разгадать которую я пытаюсь всю жизнь. Эта свобода – как открытие, как свежий воздух, новизна! Такое же ощущение я испытываю на выставке Евгения Павловича. Он работает в этом ключе. Он не хочет никому понравиться, он художник со своим особенным звуком.
Культуролог, искусствовед А. Ломоносов:
Нерв творческого мироощущения Сальникова — ритмическая организация художественного пространства, отсюда особенная, органическая музыкальность его работ. Интонационная целостность его живописи — свидетельство редкой внутренней свободы. Сальников не только совсем не ангажированный мастер — он абсолютно равнодушен к любой «программности» в академическом смысле, и, кстати, именно поэтому предельно удален от салонности.
А.Н. Козлов, коллекционер:
Свежая, яркая, сочная, необузданная палитра Евгения Павловича не просто входит в твоё сознание, она охватывает его, наполняет радостью и пониманием, что вот оно – материализованное в произведении искусства счастье.
С.А. Толчеев, живописец:
Для меня главное особенностью Евгения Павловича является его постоянная переменчивость. Оставаясь верным выбранной эстетике, он все время проводит над собой какие-то эксперименты. На реакцию зрителей он в силу своего характера не обращает внимания. Он прожил творческую жизнь в среде, созданной им самим, оставаясь приверженцем найденного стиля. С моей точки зрения, на персональных выставках Евгения Павловича его работы раскрываются глубже, интереснее, чем отдельно взятые. Есть художники, для представления о которых достаточно одной работы, выставка уже ничего не добавляет. А у Сальникова существует какая-то амплитуда движения, не шараханье из стороны в сторону, а именно амплитуда. Это основное качество. Его цельность и уверенность в том, чем он занимается, в течение всего сложного периода, который мы пережили с 90-х годов и до сегодняшнего времени, является стабилизирующим фактором и фактором развития организации липецких художников. Его присутствие дает определенный акцент всей деятельности организации.
